Избранное: The KLF - Chill Out

Я всё ещё слабо себе представляю, как такой детально продуманный и космически красивый альбом появился в оборудованном под студию подвале всего за пару дней. Как эти прожигавшие свои жизни на вечеринках Пола Окенфолда рейверы внезапно записали 40 минут такой чистой и сакральной музыки, будто снизошедшей на грешную землю в пик британской клубной культуры, пришедшийся на рубеж 80-х и 90-х годов. Довольно симптоматично, что такой альбом появился в период расцвета масштабных нелегальных загородных вечеринок: во-первых, подобный эмбиент-хаус всегда отождествляли с ощущением, когда химические стимуляторы начинают отпускать, на горизонте пробивается рассвет, тело уже не заряжено энергией, но мысли и образы всё ещё неспешно размазываются, словно поддаваясь кисти на палитре разных цветов. Во-вторых, показательно, что именно в это лихое и беспечное время вседозволенности появился такой неземной и возвышенный альбом, будто напоминая заблудшим душам, дорвавшимся до ранее запретных удовольствий, о возможном раскаянии и очищении. Высокое и низкое зачастую идут бок о бок рядом, и история этого дуэта не стала исключением - но обо всём по порядку.

Зачастую дуэт The KLF вспоминают не в связи с их музыкой, а по поводу акции, устроенной Хаммондом и Коти, когда их музыкальный проект был уже закрыт. Все оставшиеся заработки в размере одного миллиона фунтов они сожгли и запечатлели это на камеру на острове в Шотландии - что, впрочем, является едва ли не самым сильным и достойным поступком в их карьере после выхода "Chill Out".

Билл Драмонд и Джимми Коти подумали, что музыка "Chill Out" как ничто другое подходит к воображаемой поездке по югу Америки от Техаса до Луизианы - весьма концептуальное решение, учитывая, что никто из участников The KLF в Штатах на тот момент вовсе не был, "но в их воображении именно эти звуки доносились из тех мест, когда они смотрели на карту". Сразу представьте двух рейверов, которые в 6 утра в десятый раз переслушивают свой эмбиент-альбом, и с еле разлипающимися веками водят пальцем по карте мира: да, наверное это именно здесь, Пенсакола, Алабама, Сарасота, - да, эта музыка звучит где-то рядом.
На деле же всё получилось куда глубже и интереснее. Весомую часть "Chill Out" занимают вырванные из всевозможных источников разношерстные сэмплы: на первый взгляд совершенно не стыкующиеся в цельный паззл элементы, охватывающие географические пространства куда больше нескольких штатов, и возбуждающие в воображении характерные образы, разбросанные по всей планете, а иногда и вовсе выходящие за её границы. Здесь можно услышать бесчисленные обрывки каких-то field recordings со звуками поющих сверчков, переливающихся ручьёв, щебечущих птиц, разбивающихся волн, рёва автомобилей и грохота проезжающих поездов - и всё это соседствует на первый взгляд с трудно вписывающимися в картину эфирами радиостанций, заставками телевизионных шоу, сводками новостей о криминальных происшествиях, возбужденным голосом рекламирующего свои услуги в Нью-Йорке коммивояжера, речью малознакомых даже нам национальностей из сибирской глуши.

На первый взгляд такой разброс обескураживает, но вскоре всё становится на свои места. "Chill Out" - это прежде всего коллаж из мыслей, образов, и ощущений, наполненный контрастными (по определению), но мягкими, не режущими глаз и весьма художественными сравнениями. Размеренное, тёплое, вальяжное и напоминающее вечер на берегу Гавайских островов звучание слайд-гитары здесь соседствует с холодным ветром в парке Чикаго, где ранним зимним утром на скамейке стоит Элвис: опустив голову, с приподнятым воротником, зацепившись большими пальцами за карманы джинсов, не поднимая взгляд от припорошенного снегом серого асфальта - звучит куплет из песни "In The Ghetto" Пресли.
Взмокший, суетливый и брызжущий слюной темнокожий торгаш в песке и пыли зазывает к себе, а буквально на расстоянии в пару кадров появляется спокойный и невозмутимый как скала тувинец: скрестив ноги, сидя на земле, заводит протяжный народный мотив глубоким горловым пением - и эти двое так же далеки друг от друга, как выжженные солнцем равнины южных штатов от гор на Алтае, как жажда наживы от мудрости и созерцания.
Неведаный говор экзотических народов и блеяние овец здесь внезапно заглушает рёв несущейся под 300 километров в час машины Nascar, а тувинские песнопения разрезает простреливающий звук промелькнувшего звездолёта - в этом воображаемом мире первобытное и суперсовременное смотрятся рядом как нельзя кстати. Музыка, напоминающая медленно разворачивающееся торнадо, притягивающее, всё что есть в округе, составляющее воронку психоделичных образов, неторопливо раскручивающее их в безумной спирали: то красивой и завораживающей, то потрясающей и даже пугающей. Я, например, всем телом ощутил неловкую дрожь, когда впервые услышал пару расплывчатых гитарных аккордов в "3AM Somewhere Out Of Beaumont" - звуки напоминают одну из мрачных музыкальных тем "Твин Пикс", одну из тех, за которую Бадаламенти наверняка продал душу дьяволу - так одновременно и прекрасно, и леденяще она звучит.

Если вы дочитали до этого момента, то вам уже стало понятно, что альбом KLF является плодотворной почвой для воображения, даёт простор для поиска потайных смыслов и безустанных догадок о символизме. Так, например, можно встретить мнение о том, что тот самый барышник, в религиозном возбуждении анонсирующий свой приезд на восточное побережье, является завуалированным организатором подпольных вечеринок ("and spread word about tour down the East Coast") или попросту долгожданным, вселяющим ужас и радость драгдилером ("You're gonna be scared, because I got it"). Вот и я, сидя в загородном автобусе и слушая в полудрёме в очередной раз "Chill Out", внезапно проснулся, воодушевленно обнаружив, что слова "овца" и "корабль" довольно схожи в английском произношении, и раздающееся блеяние овец, прерываемое рёвом набирающего обороты шаттла, выглядит не просто психоделичной картинкой, а полноценной игрой звука и смыслов: космические овцы, космические корабли... В общем, как ответил однажды Тарковский на вопрос об одном из символов своего фильма: "Собака здесь означает собаку, поверьте, это действительно так". И самое прекрасное, что на самом деле в этом альбоме тоже не зашито каких-то особых подтекстов и нет ничего тайного: были лишь десятки часов совместного музицирования, из которых выбрали и свели воедино самое эффектное и лучшее, Драммонд и Коти записали просто эмбиент-альбом для расслабленной и размеренной после бурной вечеринки встречи рассвета, а овцы на обложке альбома - это просто овцы, и "Chill Out", кажется, оттого стал только лучше - это звуки неторопливой и величаво передвигающейся планеты, встречающей своё очередное новое утро, каждый божий день.

Избранное: Alex Smoke

Алекс Смоук обитает в Глазго и выглядит если не как типичный британский гопник, то уж точно как совершенно заурядный и ничем не примечательный обыватель Туманного Альбиона в своей возрастной категории: вечные худи, олимпийка, невзрачные футболки, суперкороткая практичная стрижка и повышенная небритость, обернувшаяся в итоге бородой. Такой парень должен бы по идее только и делать, что глушить одна за другой пинты пива, надрывать глотку на стадионе и извечно работать продавцом в магазине, но сколь обыденно и неряшливо выглядит Смоук, столь благородную и стильную электронику высшей пробы он сочиняет.

А сомнений в этом не должно возникнуть ни у кого, и не так важно, какой из его трех альбомов вы послушаете первым, чтобы в этом убедиться: даже на исследовательском, угловатом и не особо благозвучном "Lux" можно отыскать моменты, по которым становится понятно, что этот парень знает и умеет что-то, о чем все остальные и не догадываются. И это был единственный альбом, когда Смоук подпустил кого-то к себе близко, а точнее - несколько снизошел до уровня остальных выдумщиков из области экспериментальной электроники. Все остальные его работы нужно ставить начинающим дилетантам, чтобы те заранее осознали свою незначительность и выкинули в раскрытое окно свой синтезатор и лэптоп, ну а особо смелые понимали, на кого стоит равняться.

Вообще, Смоук - это наглядный пример того, что такая по-хорошему замороченная и в то же время чувственная электроника неподвластна дилетантам: Алекс рос в семье классических музыкантов, был благополучно отправлен в детский хор, изучал природу композиционного мышления, опираясь на произведения из прошлых столетий, а в итоге напялил худи, надел заляпанные кроссовки и весь этот бесценный, но дико консервативный бэкграунд перенес на современную электронику. Послушайте его работу с битами: многие айдиэмщики грызут локти от зависти, потому что: а) становится понятно, что усердия эта работа требует гораздо большего, чем изучение гамм в консерватории, и б) - совершенно неясно, как в этой бритой черепной коробке может уместиться подобная вселенная из таких разрозненных, но в итоге гармонично сочетающихся  шипящих, клацающих, ухающих и визжащих звучков.

"Chica Wappa", свой дебют на Soma Records, классический техно-трек с подвижной басовой линией и ярко играющей мелодией, Смоук как-то назвал "самой оптимистичной композицией, которую он мог написать когда-либо вообще". Так что в целом настроения этой музыки далеки от радужных: на "Brian's Lung", например, царит атмосфера  зловещей дискотеки из нескладных минорных аккордов, где невпопад пляшущие размытые силуэты ждут подрывающий воздух ключевой момент - этакая темная сторона техно. Тугие мрачные виолончели в "Prima Materia" вскользь напоминают Афекс Твин - этот трек мог бы стать своеобразным продолжением "Icct Hedral" от мэтра. Ставшие фирменными искаженные фильтрами до неузнаваемости вокальные партии звучат как протяжное гнусавое мычание, но производят какой-то очень сильный эмоциональный эффект - так, например, могли бы звучать попытки вести разговор в исполнении человека-слона Дэвида Линча. Вальяжный, вдохновленный хип-хоп продакшном, бит в начале "We Like it Insipid" не предвещает никаких потрясений, и планомерно раскачивает воздух, пока его не разрывает свистящий звук, происхождение которого довольно трудно объяснить: будто из проржавевшего свистка кто-то пытается извлечь какую-то захлебывающуюся мелодию - ощущения такие, что тебя этим звуком выворачивает наизнанку. А как он украдкой увеличивает темп в самой середине "Snider"? К таким миниатюрным фишечкам не присмотреться поверхностным незаинтересованным взглядом, но если уж вы живете и дышите этой музыкой, то не сможете такие вещи не учуять - точно так же, как внезапное учащение вашего пульса не может остаться незамеченным.

Про какие песни рассказать ещё? Могу написать про всё, что вышло на первых двух альбомах, но лучше это просто послушать. "Paradolia" так вообще стоит особняком: люди, которые говорили, что "Kid A" - это альбом десятилетия, явно много чего не слышали, в том числе и Алекса Смоука. А сравнение с Томом Йорком здесь не только для того, чтобы подерзить особо оголтелым фанатам: лидер Радиохед постоянно следит за продвинутыми людьми из разных уголков современной сцены; в разное время корешился с Sigur Ros, Кираном Хебденом и Burial, пытаясь узреть тенденции того или иного времени и в какой-то степени перевести их на поле деятельности своей группы. Быть современным за счет того, что нахватываешь идей из разных стилей - это желание обоснованное и знакомое многим, но вот Смоук отличается от паразитирующих плагиаторов тем, что чужие идеи он претворяет в жизнь исключительно в своем стиле, усложняя правила, по которым создавалась эта музыка, и развивая базисные темы, заданные ранее - здесь довольно сильно тянет применить слово "футуристичность". Уж очень крамольный и задроченный разговор может получится о самобытности и прогрессе в музыке, так что давайте это дело отложим, и просто послушаем.



Вот один из красивейших треков Смоука: классический прием, когда синтезированные брякающие и булькающие звуки сочетаются с живыми инструментами, выполнен здесь с какой-то особой теплотой и чувственностью, как живой стебель цветка обвивает холодную металлическую конструкцию, так и здесь ранимые струнные стремятся возвыситься над звуковым коллажом из мелких электронных звучков. Эстетика в движениях Смоука заметна по тому, как он трепетно обращается с звуком: вот он использует звон и треск дряхлого будильника, в котором проворачивается ключ, но этот сэмпл так искусно видоизменен и органично вписан в общую картинку, что ассоциация с самим будильником у нас появится в лучшем случае прослушиванию к третьему - так тонко здесь всё сделано. Смоук не бьет в упор предсказуемыми ходами и знакомыми нам звуками, это не альбом Pink Floyd, чтобы склеивать аудио-куски из звучков часовых механизмов и кассовых аппаратов, и представлять это как что-то передовое, а мы, слава Богу, живем не в 79-ом году, чтобы этому до сих пор верить.

Избранное: F.U.S.E - Dimension Intrusion

Одной из последних обсасываемых новостей в периодических изданиях и блогах об электронной музыке было то, что Ричи Хотин, до сих пор находящийся на троне в минимал-техно тусовке, взял интервью у такого дрянного и скажем так не салонного в определенных кругах персонажа, как Skrillex. Так вот, когда я читаю большинство последних известий о Хотине, то невольно морщусь или нервно моргаю, и чтобы поскорее избавиться от неприятного вязкого ощущения и нервного тика, то быстрее тянусь к коробке с диском F.U.S.E. По одной простой причине: к Хотину уж очень хочется применить заезженное определение о том, что "художник должен быть голодным". Причем, если судить по фотографиям Ричи двадцатилетней давности, то еще и лысым, нескладным очкариком из канадского города Виндзор.

Если спросить у любого чисто случайно заглянувшего на минимал-техно вечеринку в Берлине, кого он знает из представителей данного направления, то ответ будет очевиден. Говорить о нынешнем состоянии Хотина как музыканта сейчас не слишком хочется, потому вспоминаем избранные страницы дискографии и то, что просто милее всего сердцу, а именно - альбом "Dimension Intrusion". Это было задолго до того, как его имя стало напрямую ассоциироваться с понятием "техно", и до того, как он обзавелся шикарной мелированной шевелюрой и отменным загаром человека, который проводит половину своего времени в разъездах по странам с благоприятным климатом.

Во всем "Dimension Intrusion" есть какое-то неподдельное ощущение чистого концентрированного кайфа, начинается оно без лишних прелюдий с первых же нот трека "A New Day". Осторожные нажатия клавиш, убедительные и целенаправленные толчки звуковых волн из сабвуфера и разрезающее эту плоскость олдскульное звучание синтезированных струнных - чувство, будто с какой-то неведанной легкостью паришь над полуразрушенными промобъектами сумрачного Детройта. В треке "Slac" слышится блаженный неспешный вайб, под который, наверное, нужно поджать губы, задрать подбородок и с прищуренными глазами медитативно покачивать головой; причем это не что иное, как прогулка вальяжной сутенерской походкой по территории темнокожих парней из Детройта - такой грув обычно доступен именно им, а не бледнолицым заучкам из Канады. В противовес таким духоподъемным темам на альбоме встречаются менее деликатные танцпольные ритмы, от которых остается впечатление локомотива, несущегося на встречу с железобетонными конструкциями. Удивительно, конечно, что даже такие напористые и мчащиеся напролом треки у Хотина звучат интереснее, чем у кого-либо оперирующего,  образно говоря, "отбойным молотком" в электронной музыке. По крайней мере, культовый альбом бескомпромиссного техно в исполнении Джеффа Миллза "Waveform Transmission Vol. 1", вышедший годом ранее, по сравнению с "F.U.", "Substance Abuse" и "Train-Trac.1" кажется просто каким-то неупорядоченным эмоциональным потоком в исполнении человека грубого, неотесанного и неуравновешенного. А у этого двадцатилетнего застенчивого и ко всему прочему белого нерда из Виндзора мощнейшее кислотное техно приобретает характер не просто включенной бормашины, а едва ли не произведения искусства - для кого-то на грани с музыкальным терроризмом, конечно, но тем не менее. Однако, даже не за это стоит любить F.U.S.E.

Думается, что в категории "Любимый электронный альбом" бесспорным фаворитом большинства слушателей запросто может стать (ну мне бы так хотелось) не что-нибудь, а "Selected Ambient Works 85–92", сами знаете кого. Так вот меня не отпускает навязчивая идея, что в одном ряду с этой нетленкой должен стоять как раз-таки "Dimension Intrusion". По уровню, где-то даже по стилю и настроению. Не зря ведь Warp включил эту пластинку в свою серию Artificial Intelligence - демонстрирующую возможности "искусственного разума", довольно важную и впоследствии определившую развитие той электронной музыки, которую можно слушать в домашних тапочках, откинувшись в мягком кресле. Вот мы включаем "Theychx" и на тринадцать минут тонем в какой-то всепоглощающей пустоте; абсолютно отрешенный от реальности гипнотический трип, прерываемый размеренными и бездонными по глубине ударами в шаманский барабан. Эффект такой, будто неандерталец с остекленелыми глазами охуевше смотрит на внезапно приземлившуюся летающую тарелку на холме напротив - как на ладони вся мощь и сила неизведанного и тревожного. Будто слегка насмехаясь над нашим и без того трансовым состоянием, запущенный по кругу голос повторяет: "What's wrong?". Да ничего, в общем, нормально. Во второй половине трека и вовсе поступает предложение догнаться тем, кого всё это не прошибает: "For more enjoyment and greater efficiency/Take four red capsules/In ten minutes take two more". И еще покажите мне человека, которому после этого действительно нужен дополнительный допинг.

Вытираем капли пота со лба и идем дальше, а следом - "UVA". Я говорил, что "Theychx" - это запредельно прекрасный трек? Нет-нет, отменяем. Вот композиция, которая трогает до глубины души. Это довольно непросто сопопоставить, зная нынешнего "золотого Ричи", но Хотин действительно писал музыку, которая заставляла хвататься за голову от того снизошедшего откровения и очарования, которым она охватывала. Вступает простейшая меланхоличная мелодия, слышны булькающие звуки переливающейся жидкости, шелест листвы, сквозь которую с шипением пробирается древняя рептилия - и звучит синтезатор, имитирующий звук не то какой-то гротескно пиликающей  скрипки, не то комариного писка. Бит здесь откладывается на самый вкусный момент, когда дальше выжидать уже кажется немыслимым и пора бы поднимать кверху раскачивающиеся руки. Удивительно насыщенная и магнетическая вещь, предполагал автор или нет - но здесь то и дело мерещатся отсылки и взаимосвязи, космические футуристичные звучки еле слышно идут вровень с какими-то звуками доисторического дикого мира, да и слушать такие расцветающие композиции - это все равно, что наблюдать за неизвестным, но дивно красивым, причудливо раскрывающимся цветком. После такого, наверное, действительно можно выступать на концептуальных монструозных архитектурных инсталляциях, съездить на Казантип и взять наконец интервью у Скриллекс - вряд ли миру электронной музыки еще удастся дать что-то больше.

Избранное: Lawrence - The Absence Of Blight

Сейчас на обложке техно-альбома гораздо проще встретить зарисовку с элементами флоры и фауны, нежели изображение космических кораблей и причудливых роботов, как это было, например, лет 20 назад: примеров масса, от Трентемёллера и Доминика Элберга вплоть до Pantha du Prince. И за объяснением далеко ходить не надо: по прошествии времени электронные музыканты все больше искали вдохновение не в выцветших комиксах о научной фантастике, а в обыденных природных явлениях и вещах, наиболее органичных и естественных. Обусловлено это было по всей видимости тем, что электроника становилась все более "механической" и запрограммированной, и чтобы вдохнуть в неё жизнь, необходимо было искать другие ориентиры и добиваться нового, более жизненного и глубокого звучания - ржавеющие металлические конструкции прошлых лет поскрипывали, морально устаревали и уже попросту не выдерживали конкуренции со стороны времени. Как ни парадоксально, но чтобы писать музыку будущего, нужно наоборот "вернуться к корням".

Вот и Питер Керстен восемь лет назад записывает беспросветно меланхоличный альбом минимал-техно, лепит на обложку изображение засохшего кустарника на фоне затянутого тучами неба и называет всё это в честь какой-то распространенной инфекционной заразы, угрожающей цветам - недаром пару лет в молодости работал садовником. Предварительное описание звучит настолько же пресно, насколько одухотворенно и искусно это получилось в итоге.

Этот альбом - самый нехарактерный релиз для Lawrence, по большей части делающего упор на более приближенное к танцполам техно, и один из самых знаковых для всего Dial в целом. Музыку этого лейбла отличает стиль, многие выпускающиеся на нем артисты из кожи вон лезут, чтобы проявить натуру эстета и подбирают в своих композициях такие же изящные приёмы, что и выведенные курсивом названия на обложках их альбомов. "The Absence Of Blight" - это прогулки по загородной местности в период пасмурной и отнюдь не сказочной, безотрадной зимы, когда грязноватая корка наста хрустит в такт биту, а мелодии перетекают со звоном разливающегося ручейка. Есть здесь и мрачноватые ощущения от завывающих морозным ветром синтезаторов, и эпизоды сумрачной меланхолии - по всей видимости именно с такими чувствами гуляют по памятному из детства саду и находят дерево с высеченными перочинным ножиком на коре знакомыми именами.

Питер Керстен выступает в роли щепетильного интроверта, который в тепличных условиях взращивает свою музыку и сдувает с неё пылинки, доводя до близких к идеалу параметров. Звучит довольно заезженно, но он по ходу и сам  того не понимает, насколько проникновенную и филигранную музыку пишет - по крайней мере многие другие, записав такой альбом, не стали бы потом размениваться на диджей сеты, периодически состоящие из довольно плоского дип-хауса, как это делает сам Керстен. Что он вытворяет на безымянной композиции в середине альбома? Кто еще может такое себе такое позволить? Тоненько завывающие волны звука поочередно накатывают с разных сторон, несмелый, разобранный по частям до этого бит вываливается-таки в прямую ударную линию, вступает звенящий бубен и наконец появляется осторожная, вкрадчивая басовая партия - только если по предательски серому льду на реке ступают с такой же предусмотрительностью и выверенностью шагов.

Lawrence - Untitled

Во время "Neighbourhood" инфантильно попискивающие мелодии перекликаются и будто ведут заунывный диалог, во время синтезаторного "запила" натурально бросает в дрожь - если выбирать саундтрек для своих детских кошмаров, то этот отрезок подойдет как нельзя кстати. Под атональные и отрешённые мотивы на "Winter Green" по-моему вообще трещит кора деревьев, и всё живое в округе увядает с особым, изощренным изяществом - ну и за такие вещи можно простить вообще всё, даже отсылку к группе The Smiths в начале альбома. Заключительная композиция - это единственный момент, когда Керстен позволяет себе расчувствоваться и в сердцах выдаёт и долгожданные колокольчики, и струнные с горестным надрывом в заключительной части - в общем выкладывает всё лепестками роз, не меньше, но всё это исключительно с чувством собственного достоинства, под эту финальную мелодию впору пускать кадры долгожданного падающего снега и пробивающихся лучей солнца. "The Absence Of Blight" - это полёт выше неба, при всей своей глубине и чувственности в этом всём нет и намека на какой-либо пафос. Питер Керстен едва ли не единственный раз в жизни играет роль застенчивого мрачного романтика, который стесняется громких слов и величественных жестов, но при всём при этом умудряется достучаться до самых непрошибаемых, безнадежно циничных и скептично настроенных умов - неплохой в общем результат для садовника, решившего заняться минимал-техно.


Lawrence - Somebody Told Me

Избранное: The Walker Brothers

До того, как я впервые побывал в Париже, у меня было достаточно самых избитых стереотипов насчет столицы Франции. Ну и как сейчас уже стоит признать, это было результатом банальных спекуляций на уже давно сложившемся имидже "самого романтичного города на земле", набор из сентиментальных клише и эмоциональных преувеличений, приторные воспоминания особо впечатлительных туристов, ну и в общем: в каждой строчке только точки после буквы «Л». От улыбки Джоконды, бесчисленных беретов и шарфиков до пар, целующихся на мосту через Сену под звуки аккордеона и хруст французских булок, - это всё какой-то другой мир, искаженный через призму туристических открыток, калейдоскоп стереотипов, похожий на довольно дурной сон, который вряд ли пожелаешь лицезреть каждый день наяву. Более того, я не видел ни одного приличного фильма, который смог бы передать такую атмосферу Парижа, чтобы мне захотелось непременно пережить это самому: быть может, я не так много видел, но не идти же, в самом деле, на последний фильм Вуди Аллена. Париж традиционно является желанным объектом для экзальтированных личностей, людей, которые с придыханием говорят о стиле и чувственности, и при этом, кстати говоря, зачастую умудряются быть эталоном самозабвенной безвкусицы.

"When Joanna loved me / Every town was Paris / Every day was sunday / Every month was may", - именно так пел на своем первом после ухода из The Walker Brothers альбоме Скотт Уокер. И в этих строчках, и манере исполнения, как и во многих других сольных работах Уокера, для меня всегда было слишком много "барокко", слишком много торжественности, лишних придыханий и неуместных высокопарных жестов: такое чувство, что даже переживая любовные разочарования, доходящие до жизненных трагедий, этот персонаж находил повод для самолюбования. Схожие, в общем, ощущения вызывал и сам Париж до знакомства с ним. Однако, всего этого я не могу сказать о периоде, проведенном в составе The Walker Brothers, в песнях именно молодого Скотта лучше всего чувствуется та тонкая грань, на которой он балансирует: заявлять о вещах личных, сокровенных, всеобъемлющих и возвышенных ровно с такой громкостью, которой достаточно, чтобы быть услышанным, при этом умудряясь не перейти в разряд персон пафосных и тяжеловесных, - и это умение нужно сказать уникальных, вне всякого сомнения великих личностей. О самих The Walker Brothers, пожалуй, больше писать ничего не нужно, всё, что можно сказать - уже было написано, конечно же, в Opium Mass. Поэтому просто слушаем песню.

Самое главное для меня отличие двух персонажей Уокера заключается в том, что один из них, уже умудрённый опытом и обласканный вниманием, всегда въезжает в город через Триумфальную арку, с помпой и пышным размахом, едет по центральным улицам и встречает отклик у людей вне зависимости от того, выиграл он или проиграл битву - он это знает, и именно потому держит себя так уверенно. В то время как другой, еще молодой Скотт, сидит в своей перекошенной комнате на окраине города, переживает захлебывающие его эмоции и драмы, сравнимые в масштабах с теми самыми битвами заслуженного полководца, но "когда гаснет свет", видит только, как вдалеке по крышам гуляет прожектор с Эйфелевой башни - и больше ничего.

Phil Nite: "Выскабливай себя - давай"

Поздним пятничным вечером поднимаемся по перепачканной лестнице с видимыми пробелами в некоторых местах вместо перил. Женя, хозяин комнаты в коммунальной квартире дома немецкой постройки, достает ключи и заранее предупреждает: "Там соседка, она немного не в себе, с ножом периодически ходит по коридорам". Долговязый парень с взъерошенными волосами, одетый в обтягивающие женские джинсы и черный свитер, достаёт из целлофанового пакета с эмблемой местного супермаркета бутылку "Беленькой". "Водчиллим", - невозмутимо произносит Вадим и разливает по пластиковым стаканчикам. Слово, вообще, показательное - тут и водка, и "чилл", и больше, в общем, ничего и не надо, музыку если только сменить: после пропущенной стопки Вадим бросается к компьютеру поставить новый трек. Звучит сопровождение в диапазоне от минимал-техно с лейбла Dial до концертного альбома группы "Воскресение". "А это слышал? The Hacker - это пиздец, вообще не человек. Я им частенько вдохновляюсь".

Вадим Пыткин, он же Phil Nite - калининградский музыкант, успевший отыграть во многих местных инди-группах, несколько лет назад на момент заката так называемой New Rock Revolution решил окончательно откреститься от рок-н-ролльного прошлого: "Засуньте свои гитары и проверните пару раз", - единственная точка зрения, какую можно было услышать с тех пор, как Пыткин начал осваивать синтезаторы. Такая не самая гуманная и не слишком толерантная позиция характеризует его как нельзя лучше, нонконформистское отношение ко всем и вся осталось и после смены музыкальных ориентиров: "Всё равно я панк и ничего не умею. Умею только делать музыку, бухать и ебошить".

Слова подкрепляются делом, вот один из главных номеров с прошлогоднего, мало кем замеченного, альбома "Перепады" - трек "Фрустайлы", о нетерпимости к мещанам, обывательским привычкам и стагнации. И чувство юмора, надо сказать, здесь отсутствует напрочь: все эти "Вперед, конфетки!", звукоподражательные слова, выкрикиваемые междометия и синтезированные проигрыши с восточным оттенком - всё это на полном серьезе, не от желания просто замаскироваться под китч. Можно недоумевать или усмехаться, но сделано это с такой верой в себя и свою правоту, что остаётся только завороженно смотреть на эксцентричное действо, примерно так же восхищаются отрешенностью и прямолинейностью людей, которые несколько "не в себе", или попросту душевнобольные.

Frustyli [Perepadi - 2010] by UVA

Несмотря на всю эту эстетику грязных разводов на стекле, обсыпавшейся штукатурки и света ламп в операционной, музыкальная составляющая здесь уже отошла от принципов панк-рока - и эта деталь подкупает. Музыку Phil Nite не может делать среднестатистический рокер, пусть даже у него будет многолетний стаж тусовок и выступлений по подвалам. Та сфера, за которую в итоге взялся Вадим, - это результат кропотливой ежедневной битвы с синтезаторами, здесь есть и электроклэш, и техно, и элементы idm, и всё это не просто для красного словца, чтобы пополнить список тэгов на last.fm - но ни к одному из жанров со стопроцентной долей уверенности отнести эту музыку нельзя. Вот, например, как звучит песня "Скажи Мне", один из фаворитов Neon Sky Rain в воображаемом листе топовых композиций прошлого года.

Skazhi Mne [Perepadi - 2010] by UVA

Слышны размазанные волны эмбиента на заднем плане, неожиданно лиричная и вкрадчивая вокальная партия накладывается на несколько путаную, тревожную перекличку клавиш, контур которой подчеркивается утопающими, размеренными толчками баса - и здесь не придраться ни к одному элементу. Logytech - именно такое определение своей музыке даёт сам автор. "Love", "gypsy" и "techno" - возможно и вправду главные определяющие понятия для Phil Nite, по крайней мере упоминание второго эпитета довольно оправданно - без цыган здесь не обошлось, правда, поклонникам оркестра Кустурицы беспоиться особо не стоит. Влияние этноса на саму музыку незначительно, но в общем и целом образ Phil Nite не без привкуса цыганщины: вспыльчивый и беспечный, отчасти сумасброд, с демоническим, шелестящим шепотом и сопровождающими повсюду шаманскими ритмами.

В этом году уже вышли четыре EP от Phil Nite (это не считая прошлогоднего полноценного альбома), и эта серия стала добротным показателем того, насколько легко автор может лавировать и как далеко ему удается зайти в своих стилистических метаниях. Здесь есть лихой, вдохновленный 90-ми электро-рок, и чуткие эксперименты в области саунд-дизайна, и песня, спетая на манер Лёвы Би-2 - мрачный, донельзя инфернальный idm. А вот как звучит духоподъемное, разудалое техно, трек, который грешно не поставить в разгар клубного сета между Полом Калкбреннером и Dusty Kid, и если на отметке 3:42 вы не вздымаете руки к переливающимся дискоболлам, то что вы черт подери вообще делаете на танцполе.

R 2.2 (Night) [Resurrection 2 - 2011] by UVA

 Музыка Вадима порой делает уверенный кивок в сторону начала 90-х: тех, что назывались безвременьем, ну и в общем-то, как недавно сказал Василий Вакуленко, за это время за пределами Садового кольца действительно ничего не изменилось. Если бы сейчас снимали современную версию фильма "Черная роза - эмблема печали", то именно музыка Phil Nite подошла бы как нельзя кстати. Озлобленный гротеск здесь порой прослеживается довольно четко: во время вступающих характерно "пластмассовых" труб будто неловко пританцовывают хохочущие карлики, а фраза "Dance with your love" на фоне стены электронного шума произнесена со зловещей ухмылкой Ричарда Д. Джеймса.

Dance With Your Love [Perepadi - 2010] by UVA

Та самая коммунальная квартира, в которой периодически происходят посиделки Вадима с друзьями, по сути представляет собой идеальную зарисовку к музыке Phil Nite: с дешевыми горячительным напитками в "совковом" интерьере, немножечко сумасшедшими соседями, и пейзажем на фотообоях в уборной - и в большинстве песен чувствуется такая же необустроенная маргинальность, неудовлетворенность и грустный жизненный абсурд. В самой картине того, что этот человек, находясь в не самых благополучных декорациях, ориентируется на уважаемых и преуспевающих техно-деятелей Берлина и прочих культурных столиц и пытается с помощью музыки вырваться от окружающей его разрухи - во всем этом уже есть весомая доля обреченности. Phil Nite - это персонаж несомненно искренний, но эта честность доведена до больного предела. Если уж грязь, то чтобы глубоко под ногтями, если уж нерв, то непременно воспаленный и не подлежащий излечению.

Песня: Carly Simon - Why

Лоран Гарнье, один из известнейших тусовщиков старой школы и по совместительству не самый выдающийся музыкант, в своей книге упомянул, как впервые очутился на нелегальном рейве в Британии: далеко за городом, в какой-то долине, окруженной холмами, где тысячи людей танцевали под тогдашние техно, хаус и поп-хиты. В качестве заключительного номера, уже под утро, прозвучала песня "Why" в исполнении Карли Саймон - и с того момента эта композиция стала традиционной для финала всех подобных мероприятий конца 80-х. В самом деле: когда слышишь эти вступающие аккорды неряшливого регги на гитаре, то всем телом ощущаешь прикосновение первых лучей солнца, наверное, именно так и должна начинаться песня, которая ранним утром развевает атмосферу бурной эпической вечеринки. При свете становится заметно зависшее облако пыли, поднятое неугомонным топотом ночью, а люди, всё ещё не желающие признаваться себе в изнеможденности, уже гораздо размереннее переминаются с ноги на ногу, прикрыв глаза.

Кому, как не участникам группы Chic, написавшим эту песню, знать о том, под что лучше всего танцуется: треск хлопков, отрывистые синтезированные волны и будто заторможенная диско-фанковая бас-партия подводят к колыбельному мотиву, который не особо блещет оригинальностью, но убаюкивающе и нежно ложится на слух. По истечении первых трех минут кажется, что песня подошла к своему логическому завершению, но через небольшой проигрыш раскачивающийся мотив продолжает звучат вновь и вновь: это придает ощущение какого-то наркотического опьянения, когда особо уже не понимаешь, то ли действительно песня звучит уже как семь минут, то ли это в голове прочно осела мелодия, заставив порядком одуреть. В общем, как пел о тех славных временах Джарвис Кокер: "It feels alright \ But then tomorrow morning \ Oh then you come down", - и к песне Карли Саймон это имеет самое непосредственное отношение, чем больше слушаешь эту долгоиграющую вещь, тем меньше хочется, чтобы она отпускала.

Ну и вообще: вы посмотрите на неё. Любая другая девушка с такой мощнейшей челюстью, неестественно пухлыми губами и неказистыми движениями не задумалась бы вообще появиться на сцене в то время - но у Карли явно было иное мнение. В своем довольно странном очаровании она напоминает скорее Барбру Стрейзанд, та, в общем, тоже навряд ли добилась бы успехов, не выделяясь внешне среди других. Воспитанница лейбла Elektra, обладательнца Оскара и исполнительница известнейшей темы из бондианы поёт здесь расслабленно и благозвучно, и такие казалось бы подписывающие приговор строки "Why does your love hurt so much" звучат не криком о помощи, а как смиренное согласие с уже свершившимся. Это вообще довольно ценная особенность исполнителей: петь о не самых счастливых жизненных эпизодах с улыбкой и чувством собственного достоинства, когда расставание - это не маленькая смерть и тотальное затмение, а вполне себе успокоение, долгожданное прозрение и утро нового дня. За это, наверное, и любим.

Избранное: Pantha du Prince - This Bliss

Редакция блога Neon Sky Rain планировала отправиться в Берлин, чтобы узнать, за какую цену можно раздобыть косяк во время исполнения "Скримаделики", пересчитать всех девушек из эскорта DJ HELL или просто сфотографироваться с Бой Джорджем. Однако, обстоятельства оказались сильнее: мы по-прежнему вещаем с Калининградской ТЭЦ-2, пренебрежительно относимся к любым видам наркотиков, девушек из эскорта рядом не наблюдается, а фотографировать здесь, в общем-то, нечего.

В качестве замены отчетам с лётного поля Темпельхоф предлагается прослушивание альбома Хендрика Вебера, известного как Pantha du Prince, - и это определенно альбом, который стоит прослушать от начала до конца, не отвлекаясь на обновление ленты фэйсбука. Девять из десяти продюсеров техно сочиняют композиции, которые достаточно прослушать первые полторы минуты, сходить на кухню, разогреть в микроволновке завтрак, вернуться к концовке и обратить внимание, что ничего не изменилось. Всё это - девять из десяти человек, которые пишут "минимал-техно", соотношение примерно такое. Если вам близка по духу именно такая интеллектуальная электроника, то оставьте в комментариях свой емэйл, и буквально в течение недели вы получите ссылку на составленный блогом Neon Sky Rain сборник минимал-техно, которое лучше всего подходит для приема пищи, уборки квартиры и утренней пробежки. Хендрик Вебер мало того, что входит в те десять процентов настоящих выдумщиков из мира музыки с прямолинейной бочкой, так он к тому же выпустил четыре года назад один из самых живописных альбомов в музыке нулевых - This Bliss. Название здесь говорит за себя как никогда, это действительно благодать, спустившаяся с небес, готичное великолепие и блаженное очищение, музыка, которую должен послушать всякий человек на Земле, и которая ничего не требует, кроме одного часа внимания.

Когда я где-либо читаю строчки о том, что лейбл Hyperdub или Night Slugs является флагманом современной электроники, то на меня непроизвольно находит обида, детская и довольно нелепая: хочется топать ножками и кричать о несправедливости, о преступном замалчивании очевидных вещей, которые могут по-настоящему скрасить жизнь. На This Bliss есть как минимум три номера, при прослушивании которых у меня стабильно всякий раз наворачиваются слёзы и с этим совершенно ничего нельзя поделать. Saturn Strobe идет первым из них - зачаровывающе грустная композиция, в которой на звуки играющего под управлением Ховарда Скемптона оркестра накладывается танцевальный бит. Эти дорожки будто сведены ненарочно, это какой-то непреднамеренный, шокирующий контраст, словно в разгар веселья на танцполе невпопад заиграл минорный оркестр. Самые невероятные вещи происходят, когда величественные, преисполненные скорби струнные и духовые казалось бы никоим образом не попадают в энергичный ритм, но в итоге из этой эклектики выруливают, подстроившись под минималистичный бит, на общую прямую - головокружительный, буквально окрыляющий эпизод, будто самолет, с трудом набирающий скорость на взлетной полосе, всё-таки поднимается в воздух из последних сил.


Pantha du Prince - Saturn Strobe

По-моему will.i.am как-то сказал, что хочет записывать такую поп-музыку будущего, где каждый куплет был бы таким же мощным и запоминающимся, как и припев - и эти слова действительно соответствуют современным реалиям. С участником Black Eyed Peas трудно не согласиться - на то она и поп-музыка, в том мире, где вся информация должна быть компактно упакована и быть легкоусваиваемой, начиная от броских рекламных слоганов, статусов в соцсетях и суперхитов, западающих в память своими прилипчивыми рефренами - хотя порой это бывает чрезвычайно скучно. В то же время современному человеку с большим трудом даётся прослушивание классической музыки (хотя я с удовольствием читаю людей, которые понимают и чувствуют её гораздо лучше меня). Так вот Pantha du Prince - из тех претенциозных и подпитывающихся амбициями, кто хочет ломать рамки простого и отчетливого в поп-музыке, и нельзя не восхищаться такими композициями, как Walden 2: слишком зацикленное произведение для классики, но уже более сложносочиненное и продолжительное для композиции, которую можно поставить в радиоэфире или на вечеринке. Из сдержанного, построенного буквально на трех основных нотах вступления, эта дорожка перетекает по первым ощущениям лишь в добротное техно для танцпола и только по истечении пяти минут действия преображается в симфонию, где дивные гармонии переливаются и играют всеми оттенками серебристого. Walden 2 - это опус магнум для Хендрика, вершина, взобраться на которую вновь кажется чем-то немыслимым, отсутствие мотиваций и дальнейших смыслов, потому как мало кто способен приблизиться хотя бы к подножию той горы, с которой Хендрик надменно смотрит вниз. Больше пафоса, больше: порой мне кажется, что за эти десять минут можно отдать все годы творчества - лишь бы написать одну композицию и успокоиться.


Pantha du Prince - Walden 2

Вебер не брезгует черпать вдохновение в фолк-музыке - это не слишком вычурно и едва заметно, но всё же отражается как на самих композициях, так и на атмосфере. Колокольный перезвон тревожно накаляет воздух, басовые партии порой звучат столь весомо, с напором, которым наносят свои удары средневековые рыцари. Несмотря на то, что черный - это основной цвет This Bliss, и раскаты грома здесь чередуются с рассекающими прохладный воздух искрами от ударяющихся мечей, Вебер находит место и для волшебства: чистых, возвышенных мелодий, которые нивелируют всю перегруженную атмосферу эпичного полотна. Именно так звучат колокольчики в Steiner Im Flug - это откровение, раскаяние после выигранной битвы, так первые лучи солнца пробиваются сквозь утренний туман на поле брани, которое еще вчера было переполнено сражающимися.


Pantha du Prince - Steiner Im Flug

Избранное: Vector Lovers

2006-й год, город Йорк, Великобритания. В квартире Мартина Виллера суета, он готовится к переезду в Берлин и собирает вещи. По комнате снуют люди, проходящие силуэты мелькают на фоне включенного телевизора – на экране показывают рекламу BMW. Камеры облизывают взглядом очередную модель немецкого автопрома под звуки футуристичной электроники. Мартин не обращает внимания на экран и обычно вообще не смотрит телевизор, тем не менее, из рекламного ролика доносится мелодия, написанная самим Виллером под псевдонимом Vector Lovers.


Vector Lovers - Tokyo Glitterati

К этому моменту он уже успел выпустить свои лучшие работы, Vector Lovers и Capsule For One: альбомы, вдохновленные японскими комиксами и научной фантастикой 80-х годов, в которых красивейший idm пересекается с электрофанком. Как ни комично, но эти 30 секунд славы из рекламного клипа и есть вершина признания Виллера как музыканта, утешительный приз, почетное звание анонимного для большей части аудитории автора музыки к «той самой» заставке BMW.

Мартин – сорокадвухлетний гик родом из Рединга, разработчик компьютерных игр, поклонник sci-fi кино и японской поп-культуры. Его увлечение видеоиграми началось в 80-х годах, когда вместо того, чтобы соперничать с одноклассниками за внимание девушек, он сутки напролет проводил в комнате в попытках создания своей версии игры Pac Man. Бросив школу в 15 лет, Виллер отправился прямиком в офис Virgin Games на Портобелло-роуд, где его ждала встреча с эксцентричным предпринимателем и владельцем корпорации Virgin Ричардом Брэнсоном. В одном из своих немногих интервью он вспоминает о том времени: «Это место было наполнено неформальной, почти рок-н-ролльной атмосферой.  Я встретил Фила Оки из Human  League, Марк Алмонд жил по соседству, а Лемми из Motorhead пил в пабе на углу. Это было нереально».

Серьезно заниматься музыкой Виллер начал уже переступив порог в 30 лет. Он был подписан на небезызвестный лейбл Soma, его трек ставил в своем эфире Джон Пил – и это, пожалуй, всё. Трудно сказать, почему такая самобытная и проникновенная музыка осталась не замеченной слушателями и информационными изданиями: на Resident Advisor, главной энциклопедии современной электроники, не заведено и страницы профиля для Vector Lovers, а в интернете легче встретить отзыв на созданное Мартином игровое приложение для айфона, нежели отыскать рецензию на Electrospective, вышедший в этом году сборник лучших работ VL.


Vector Lovers - Girl + Robot

В 2006 году Виллер налегке перебирается в Берлин: «Когда я приехал, у меня не было ничего, кроме пары наушников и потрепанного чемодана. Будучи без инструментов и без студии, я решил сделать свой собственный аналог синтезатора на компьютере». Берлин своей вольготной для творчества атмосферой и легендарными клубами влечёт к себе всех: от тинейджеров, случайно услышавших пару треков Пола Калкбриннера, до музыкантов, годами корпевших в своих домашних студиях, чтобы попытать счастья в европейской столице техно. Однако Мартина Виллера ждала несколько другая участь: большую часть времени он тратил на работе в офисе, вечера проводил с семьей в тихой части района Кройцберг и ухаживал за дочерью, болевшей одной из форм аутизма. Лишь изредка ему удавалось выбираться на мероприятия, чтобы сыграть перед публикой: «Не так просто совмещать семейную жизнь и деятельность ди-джея или музыкального продюсера, однако мои дети так красивы и забавны, они заставляют меня смеяться и плакать».


Vector Lovers - Floating Point

В музыке VL Виллер рисует мир будущего таким, каким бы он хотел его увидеть, словно это его очередная видеоигра. Каждому звуку отводится своя роль в действии, неровные биты ответственны за хаотичный шум метрополиса, синтезаторы переливаются неоновыми огнями, а в небе ночного Токио поблёскивают причудливые дирижабли. Виллер предлагает свою  версию будущего непринужденно и правдоподобно, едва ли не извиняясь перед изумленным слушателем за ту легкость, с которой ему это удаётся. Однажды его окрестили как «The Jimmi Hendrix of Synthesizers», и на это Мартин довольно справедливо заявил, что это самое нелепое, что он когда-либо слышал. При всём этом его электрофанк и вправду обязан звучать на танцполах будущего: самозабвенные, упоительные партии синтезированного звука жужжат, переливаются и стрекочут, извиваются и накладываются друг на друга.


Vector Lovers - Electrosuite

И всё же Vector Lovers – это, прежде всего, лирика. Синтетический, искаженный вокодером, роботизированный голос, хрустальная легкость грустных, неземной красоты мелодий – боишься лишний раз вздохнуть, дабы не разрушить весь этот мир, в котором ты очутился по какой-то счастливой случайности. История любви 21-го века, идеальный саундтрек для фильма WALL-E: чем массивней космический корабль, нависший над влюблёнными, тем с большим трепетом они сжимают руки друг друга в момент расставания. Чем шире панорамный вид неоновой империи, тем меньше и незначительнее кажется силуэт одного из них оставшегося.


Vector Lovers - Metrolux Forever

Чем больше проникаешься изобретательностью и откровенностью музыки Виллера, тем ярче кажется контраст между Vector Lovers и образом самого Мартина в повседневной жизни. Вот он сидит на скамейке теплым летним вечером в центре Берлина, тут же выкладывает в твиттер фото телебашни на Александерплац и пишет о том, как хорошо выпить пива после тяжелого дня в офисе. Казалось бы: шаблон на шаблоне, добропорядочный, стерильный европейский мещанин – но каждый вечер этот человек приходит домой, и, сидя в наушниках, чтобы не разбудить детей, пишет какую-то нечеловеческую, соприкасающуюся с неземными сферами, музыку.


Vector Lovers - City Lights From a Train

У Vector Lovers есть та чистота, искренность и воздушная гармония, которую ищут оппоненты электронной музыки, утверждающие, что в синтетическом звучании нет эмоциональности за исключением какого-то сугубо технического, животного грува: подобно тому как неандерталец танцует вокруг костра под бой барабанов. Стив Гудмен, босс Hyperdub, сказал как-то, что при отборе музыки для своего лейбла он все время ищет одно и то же. При всем уважении к деятельности Гудмена вряд ли могу такими словами сказать о ком-либо из питомцев Hyperdub, но именно эта его фраза точнее всего отражает суть музыки Vector Lovers: "Слышать, как микросхемы плачут, слышать, как они поют".


Vector Lovers - Lake Nocturne